Там, где вчера были родные люди, после смерти близкого человека появляются доверенности, оценщики, юристы, суды и документы, а вместо слова «наследство» давно уже звучит слово «борьба». Именно так почти десять лет живет семья покойного самарского предпринимателя, основателя и совладельца одной из крупнейших в прошлом фармацевтических сетей страны «Имплозия» Гранта Безрученко.
Напомню, после смерти бизнесмена его несовершеннолетние дочери получили наследство. Точнее, документы о наследстве. Потому что, как утверждают представители семьи, реальную стоимость наследственной массы от детей скрыли. По их версии, стоимость активов была искусственно занижена в десятки раз, а сами несовершеннолетние наследницы фактически были лишены большей части принадлежащего им имущества.
Все эти годы семья пыталась доказать это в судах, правоохранительных органах и надзорных ведомствах. Но вместо справедливости они сталкиваются лишь с отказами, закрытыми дверьми, многочисленными проверками, которые заканчиваются всё теми же отказами. Казалось, история никогда не сдвинется с мертвой точки.
Однако в 2025 году произошел крутой поворот. То, чего семья добивалась долгие годы. После вмешательства прокуратуры материалы были переданы в Следственный комитет, где назначили судебно-оценочную экспертизу. Почти шесть месяцев эксперты исследовали документы и стоимость активов, и результаты оказались неожиданными. Согласно материалам проверки, судебная экспертиза пришла к выводу, что стоимость долей покойного Безрученко при первоначальном разделе наследства была существенно занижена. Более того, следствие указало, что несовершеннолетним наследницам причинен имущественный ущерб не менее чем на 160 миллионов рублей. Казалось бы, после такого вывод очевиден. Но дальше начался юридическим парадоксом назвать трудно.
Сначала Следственный комитет по Самарской области вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Прокуратура это решение отменила и указала устранить допущенные нарушения. Одним из них стал вопрос применения нереабилитирующего основания — прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности. Потерпевшие категорически возражали против завершения проверки подобным образом и настаивали на полноценной уголовно-правовой оценке обстоятельств дела. По их мнению, собранные материалы проверки прямо свидетельствуют о наличии признаков мошенничества, а не причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, предусмотренного статьей 165 УК РФ. Представители семьи считают, что изменение квалификации произошло с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона и повлияло на итоговое процессуальное решение. Особое недоумение у них вызывает и сама логика новой квалификации. Статья 165 УК РФ предусматривает причинение имущественного ущерба без признаков хищения, тогда как, по утверждению потерпевших, принадлежащее несовершеннолетним наследственное имущество выбыло из их владения еще в 2016 году и до настоящего времени находится в распоряжении третьих лиц. По мнению семьи, именно это обстоятельство исключает возможность говорить об отсутствии признаков хищения и требует иной уголовно-правовой оценки произошедшего. Однако уже спустя несколько дней Следственный комитет вновь выносит отказное постановление, и именно здесь, по мнению представителей потерпевших, начинается настоящий правовой абсурд.
В документе следователь подробно описывает обстоятельства произошедшего и фактически соглашается с тем, что ущерб несовершеннолетним причинен, указывая на наличие признаков преступления, предусмотренного ч.2 ст.165 УК РФ — «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием в особо крупном размере», с указанием размера ущерба. Но итог остается прежним - Отказать в возбуждении уголовного дела.
Преступление, по сути, есть. Ущерб есть. Экспертиза есть. Потерпевшие есть. Уголовного дела — нет.
Не добившись справедливости в Самаре, семья решила обратиться туда, где надеялась быть услышанной. После почти десяти лет борьбы представители несовершеннолетних наследниц вышли с одиночным пикетом к зданию центрального аппарата Следственного комитета России. На красном плакате было написано всего несколько строк:
Напомню, после смерти бизнесмена его несовершеннолетние дочери получили наследство. Точнее, документы о наследстве. Потому что, как утверждают представители семьи, реальную стоимость наследственной массы от детей скрыли. По их версии, стоимость активов была искусственно занижена в десятки раз, а сами несовершеннолетние наследницы фактически были лишены большей части принадлежащего им имущества.
Все эти годы семья пыталась доказать это в судах, правоохранительных органах и надзорных ведомствах. Но вместо справедливости они сталкиваются лишь с отказами, закрытыми дверьми, многочисленными проверками, которые заканчиваются всё теми же отказами. Казалось, история никогда не сдвинется с мертвой точки.
Однако в 2025 году произошел крутой поворот. То, чего семья добивалась долгие годы. После вмешательства прокуратуры материалы были переданы в Следственный комитет, где назначили судебно-оценочную экспертизу. Почти шесть месяцев эксперты исследовали документы и стоимость активов, и результаты оказались неожиданными. Согласно материалам проверки, судебная экспертиза пришла к выводу, что стоимость долей покойного Безрученко при первоначальном разделе наследства была существенно занижена. Более того, следствие указало, что несовершеннолетним наследницам причинен имущественный ущерб не менее чем на 160 миллионов рублей. Казалось бы, после такого вывод очевиден. Но дальше начался юридическим парадоксом назвать трудно.
Сначала Следственный комитет по Самарской области вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Прокуратура это решение отменила и указала устранить допущенные нарушения. Одним из них стал вопрос применения нереабилитирующего основания — прекращения уголовного преследования в связи с истечением срока давности. Потерпевшие категорически возражали против завершения проверки подобным образом и настаивали на полноценной уголовно-правовой оценке обстоятельств дела. По их мнению, собранные материалы проверки прямо свидетельствуют о наличии признаков мошенничества, а не причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, предусмотренного статьей 165 УК РФ. Представители семьи считают, что изменение квалификации произошло с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона и повлияло на итоговое процессуальное решение. Особое недоумение у них вызывает и сама логика новой квалификации. Статья 165 УК РФ предусматривает причинение имущественного ущерба без признаков хищения, тогда как, по утверждению потерпевших, принадлежащее несовершеннолетним наследственное имущество выбыло из их владения еще в 2016 году и до настоящего времени находится в распоряжении третьих лиц. По мнению семьи, именно это обстоятельство исключает возможность говорить об отсутствии признаков хищения и требует иной уголовно-правовой оценки произошедшего. Однако уже спустя несколько дней Следственный комитет вновь выносит отказное постановление, и именно здесь, по мнению представителей потерпевших, начинается настоящий правовой абсурд.
В документе следователь подробно описывает обстоятельства произошедшего и фактически соглашается с тем, что ущерб несовершеннолетним причинен, указывая на наличие признаков преступления, предусмотренного ч.2 ст.165 УК РФ — «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием в особо крупном размере», с указанием размера ущерба. Но итог остается прежним - Отказать в возбуждении уголовного дела.
Преступление, по сути, есть. Ущерб есть. Экспертиза есть. Потерпевшие есть. Уголовного дела — нет.
Не добившись справедливости в Самаре, семья решила обратиться туда, где надеялась быть услышанной. После почти десяти лет борьбы представители несовершеннолетних наследниц вышли с одиночным пикетом к зданию центрального аппарата Следственного комитета России. На красном плакате было написано всего несколько строк:
«Александр Иванович! Остановите правовой беспредел в СК Самары! Детей лишают наследства! Хищение есть — дела нет! Просим личного приема!»
После пикета семье удалось попасть на личный прием в центральном аппарате Следственного комитета России и лично изложить обстоятельства дела. Сам факт того, что почти десятилетняя история дошла до центрального Старшая дочь говорит, что эта история сопровождает ее практически всю сознательную жизнь. Пока ее сверстники оканчивали школу, поступали в университеты и строили планы, она вместе с семьей изучала постановления следователей, судебные решения и уголовно-процессуальный кодекс.
Если государственная судебная экспертиза устанавливает многомиллионный ущерб, если следствие само приходит к выводу о наличии признаков преступления, если прокуратура отменяет первое отказное постановление, а итогом вновь становится отказ, — значит ли это, что система действительно исчерпала все возможности защитить права несовершеннолетних? Или эта история еще не закончена? Ответ на этот вопрос теперь ждут не только в Самаре, так как, по информации источников, за развитием событий внимательно наблюдают и на федеральном уровне. Потому что речь идет уже не только о наследстве семьи Безрученко, но и о доверии к правосудию.
Если государственная судебная экспертиза устанавливает многомиллионный ущерб, если следствие само приходит к выводу о наличии признаков преступления, если прокуратура отменяет первое отказное постановление, а итогом вновь становится отказ, — значит ли это, что система действительно исчерпала все возможности защитить права несовершеннолетних? Или эта история еще не закончена? Ответ на этот вопрос теперь ждут не только в Самаре, так как, по информации источников, за развитием событий внимательно наблюдают и на федеральном уровне. Потому что речь идет уже не только о наследстве семьи Безрученко, но и о доверии к правосудию.
