Я люблю выборы за то прекрасное качество, когда в какой-то момент заканчиваются лозунги, серьёзные лица на билбордах, бесконечные телеграм-разборы и рассказы штабов о том, как всё идёт «по плану». И появляется таблица. А таблица, как известно, женщина довольно бессердечная.
На 23 сентября официальное подведение итогов выборов ещё не завершено, поскольку ЦИК планировал утвердить их не раньше 25 сентября. Поэтому корректнее пока говорить о предварительных результатах. Но после обработки 100% протоколов в Самарской области общая картина уже вполне понятна, и выглядит она для «Единой России» заметно лучше, чем пять лет назад.
На выборах в Самарскую губернскую думу партия получила 56,84% голосов. КПРФ — 17,07%, «Новые люди» — 8,03%, ЛДПР — 7,4%. «Справедливая Россия» с 3,39% пятипроцентный барьер не преодолела. По партийным спискам 18 мандатов отходят «Единой России», пять — КПРФ, по одному — ЛДПР и «Новым людям». В одномандатных округах, по предварительной конфигурации, кандидаты от ЕР выиграли 24 из 25 мест, ещё один округ достался КПРФ. В результате возможная конфигурация новой губернской думы выглядит как 42 места у ЕР, шесть у КПРФ и по одному у ЛДПР и «Новых людей».
На 23 сентября официальное подведение итогов выборов ещё не завершено, поскольку ЦИК планировал утвердить их не раньше 25 сентября. Поэтому корректнее пока говорить о предварительных результатах. Но после обработки 100% протоколов в Самарской области общая картина уже вполне понятна, и выглядит она для «Единой России» заметно лучше, чем пять лет назад.
На выборах в Самарскую губернскую думу партия получила 56,84% голосов. КПРФ — 17,07%, «Новые люди» — 8,03%, ЛДПР — 7,4%. «Справедливая Россия» с 3,39% пятипроцентный барьер не преодолела. По партийным спискам 18 мандатов отходят «Единой России», пять — КПРФ, по одному — ЛДПР и «Новым людям». В одномандатных округах, по предварительной конфигурации, кандидаты от ЕР выиграли 24 из 25 мест, ещё один округ достался КПРФ. В результате возможная конфигурация новой губернской думы выглядит как 42 места у ЕР, шесть у КПРФ и по одному у ЛДПР и «Новых людей».
Для сравнения: в 2021 году у «Единой России» было 44,26% и 36 депутатов из 50. КПРФ получила 20,44% и десять мандатов, «Справедливая Россия» — два, ЛДПР и «Новые люди» — по одному. Тогда ЕР выиграла 20 одномандатных округов из 25.
То есть за пять лет партия власти прибавила примерно 12,6 процентного пункта по списку и одновременно улучшила результат в одномандатных округах. И вот здесь становится интересно, потому что самое простое объяснение любого российского электорального результата давно известно. Можно трижды произнести словосочетание «административный ресурс», сделать многозначительное лицо и считать политический анализ завершённым. Однако в 2026 году этого объяснения недостаточно.
Самарский результат довольно точно укладывается в федеральную тенденцию. В 2021 году «Единая Россия» получила на выборах в Госдуму 49,82% голосов и 324 мандата, включая победы в 198 одномандатных округах. В 2026 году после подсчёта подавляющего большинства протоколов партия набирала около 58%, а её кандидаты выигрывали более двухсот одномандатных округов. РБК отмечал, что это крупнейшая фракция ЕР за историю нынешней избирательной системы.
То есть Самарская область не совершила какого-то собственного электорального кульбита. Она движется примерно туда же, куда движется страна. При этом изменился прежде всего политический контекст. Выборы 2021 года проходили в совершенно другой России. КПРФ тогда получила на федеральном уровне 18,93%, заметно усилилась и стала главным получателем протестного голосования. В 2026-м её результат находится примерно на уровне 13–14%. Напротив, ЛДПР и «Новые люди» немного усилились, а «Справедливая Россия» балансировала около проходного барьера. Иными словами, протест никуда мистически не исчез. Он просто перестал собираться в одной точке. Это, пожалуй, один из главных сюжетов нынешней кампании.
Я бы вообще не называла кампанию 2026 года битвой политических идей. Битвы не получилось, а вот конкуренция организационных машин удалась. И здесь у «Единой России» была очень понятная конструкция. Региональное отделение возглавляет губернатор Вячеслав Федорищев. Ещё весной партия провела предварительное голосование, в котором, по её данным, приняли участие около 300 тысяч человек. К сентябрю «Народная программа» партии включала порядка 74 тысяч предложений жителей. Сам Федорищев перед голосованием публично говорил, что намерен голосовать за ЕР.
Можно как угодно относиться к подобной модели, но с точки зрения организации она понятна: длинная кампания, губернатор во главе региональной партийной структуры, сеть кандидатов, предварительное голосование, сбор наказов, местные проекты и одна довольно простая мысль, что власть должна показывать, что она работает.
У большинства конкурентов настолько цельной конструкции не было. И вот это уже проблема не «Единой России», а проблема её оппонентов.
Самарский результат довольно точно укладывается в федеральную тенденцию. В 2021 году «Единая Россия» получила на выборах в Госдуму 49,82% голосов и 324 мандата, включая победы в 198 одномандатных округах. В 2026 году после подсчёта подавляющего большинства протоколов партия набирала около 58%, а её кандидаты выигрывали более двухсот одномандатных округов. РБК отмечал, что это крупнейшая фракция ЕР за историю нынешней избирательной системы.
То есть Самарская область не совершила какого-то собственного электорального кульбита. Она движется примерно туда же, куда движется страна. При этом изменился прежде всего политический контекст. Выборы 2021 года проходили в совершенно другой России. КПРФ тогда получила на федеральном уровне 18,93%, заметно усилилась и стала главным получателем протестного голосования. В 2026-м её результат находится примерно на уровне 13–14%. Напротив, ЛДПР и «Новые люди» немного усилились, а «Справедливая Россия» балансировала около проходного барьера. Иными словами, протест никуда мистически не исчез. Он просто перестал собираться в одной точке. Это, пожалуй, один из главных сюжетов нынешней кампании.
Я бы вообще не называла кампанию 2026 года битвой политических идей. Битвы не получилось, а вот конкуренция организационных машин удалась. И здесь у «Единой России» была очень понятная конструкция. Региональное отделение возглавляет губернатор Вячеслав Федорищев. Ещё весной партия провела предварительное голосование, в котором, по её данным, приняли участие около 300 тысяч человек. К сентябрю «Народная программа» партии включала порядка 74 тысяч предложений жителей. Сам Федорищев перед голосованием публично говорил, что намерен голосовать за ЕР.
Можно как угодно относиться к подобной модели, но с точки зрения организации она понятна: длинная кампания, губернатор во главе региональной партийной структуры, сеть кандидатов, предварительное голосование, сбор наказов, местные проекты и одна довольно простая мысль, что власть должна показывать, что она работает.
У большинства конкурентов настолько цельной конструкции не было. И вот это уже проблема не «Единой России», а проблема её оппонентов.
КПРФ: громко — не всегда значит широко
КПРФ остаётся второй политической силой региона. Семнадцать процентов — результат, который невозможно списать со счетов. Кроме того, партия сохранила очень важную для себя территорию — Тольяттинский округ на выборах в Госдуму, где Леонид Калашников получил 38,62%. В остальных четырёх федеральных одномандатных округах региона победили кандидаты «Единой России». Но если смотреть не на отдельный округ, а на область целиком, динамика для коммунистов отрицательная: 20,44% в 2021 году и 17,07% сейчас.
На мой взгляд, проблема КПРФ в этой кампании была не в отсутствии поводов для критики власти. Поводов в России обычно хватает на всех и ещё остаётся. Проблема, скорее, оказалась в том, что критика сама по себе уже давно не является политическим предложением.
Можно построить кампанию вокруг конфликта, вокруг несправедливости, вокруг громкого кандидата. Но избирателю всё равно нужно в какой-то момент объяснить, что будет после слов «мы против». В 2021 году протестное голосование сильно концентрировалось вокруг коммунистов, а вот в 2026-м эта монополия стала заметно слабее.
«Новые люди»: рост без революции
На этом фоне любопытен результат «Новых людей». В 2021 году партия получила на выборах в губернскую думу 5,72%. Сейчас — 8,03% и больше 103 тысяч голосов — третье место среди партийных списков региона.
Это не электоральная революция и не смена политического ландшафта. В губернской думе партия пока получает один списочный мандат. Но здесь есть важная деталь: при общем усилении «Единой России» небольшая и молодая партия не была раздавлена между властью и КПРФ, а наоборот нарастила долю.
Возможно, мы наблюдаем постепенную фрагментацию того самого «несогласного» избирателя. Часть его идёт к коммунистам, часть к ЛДПР, часть к «Новым людям», а часть просто не считает нужным участвовать в выборах. И именно поэтому выражение «протестный электорат» сегодня становится всё менее точным, так как это уже не единая группа с единым политическим адресом.
КПРФ остаётся второй политической силой региона. Семнадцать процентов — результат, который невозможно списать со счетов. Кроме того, партия сохранила очень важную для себя территорию — Тольяттинский округ на выборах в Госдуму, где Леонид Калашников получил 38,62%. В остальных четырёх федеральных одномандатных округах региона победили кандидаты «Единой России». Но если смотреть не на отдельный округ, а на область целиком, динамика для коммунистов отрицательная: 20,44% в 2021 году и 17,07% сейчас.
На мой взгляд, проблема КПРФ в этой кампании была не в отсутствии поводов для критики власти. Поводов в России обычно хватает на всех и ещё остаётся. Проблема, скорее, оказалась в том, что критика сама по себе уже давно не является политическим предложением.
Можно построить кампанию вокруг конфликта, вокруг несправедливости, вокруг громкого кандидата. Но избирателю всё равно нужно в какой-то момент объяснить, что будет после слов «мы против». В 2021 году протестное голосование сильно концентрировалось вокруг коммунистов, а вот в 2026-м эта монополия стала заметно слабее.
«Новые люди»: рост без революции
На этом фоне любопытен результат «Новых людей». В 2021 году партия получила на выборах в губернскую думу 5,72%. Сейчас — 8,03% и больше 103 тысяч голосов — третье место среди партийных списков региона.
Это не электоральная революция и не смена политического ландшафта. В губернской думе партия пока получает один списочный мандат. Но здесь есть важная деталь: при общем усилении «Единой России» небольшая и молодая партия не была раздавлена между властью и КПРФ, а наоборот нарастила долю.
Возможно, мы наблюдаем постепенную фрагментацию того самого «несогласного» избирателя. Часть его идёт к коммунистам, часть к ЛДПР, часть к «Новым людям», а часть просто не считает нужным участвовать в выборах. И именно поэтому выражение «протестный электорат» сегодня становится всё менее точным, так как это уже не единая группа с единым политическим адресом.
Есть ещё одна цифра, которую я бы не пропускала. Явка в Самарской области составила около 51,1%, против 46,47% на выборах губернской думы в 2021 году. Но внутри региона разрыв очень серьёзный: в Самаре проголосовали около 38,3% избирателей, в Тольятти — 37,4%, а в ряде сельских территорий явка превышала 80%. Из этого нельзя автоматически делать вывод, кто и как голосовал. Такие вещи надо доказывать, а не угадывать по карте, но эта разница показывает другую проблему: политическая вовлечённость в крупных городах остаётся сравнительно низкой. А когда значительная часть избирателей не приходит на участок, выигрывает прежде всего тот, кто лучше умеет приводить своих. Здесь уже никакой магии, а вполне обыкновенная математика.
Почему 2026-й оказался для ЕР лучше 2021-го? На мой взгляд, здесь совпали сразу несколько процессов.Во-первых, изменилась федеральная рамка. Кампания проходила в значительно более консолидированной политической среде, чем пять лет назад. Один из экспертов РБК после выборов сформулировал это довольно точно:
«мощной антиединороссовской мобилизации, подобной тем, которые могли возникать раньше, в этой кампании не произошло».
Во-вторых, сама «Единая Россия» прошла кампанию не как партия, пытающаяся кого-то удивить, а как инфраструктура. Без особой политической экзотики: кандидаты, встречи, проекты, федеральная и региональная повестка, губернатор, местные руководители.
Иногда в политике оказывается полезно не пытаться каждую неделю изобретать новый TikTok)
В-третьих, конкуренты не создали единого сильного контрсюжета. КПРФ потеряла часть доли. «Справедливая Россия» вообще не преодолела региональный барьер. ЛДПР фактически сохранила свои позиции: 7,65% в 2021 году и 7,4% сейчас. «Новые люди» выросли, но пока этот рост не превращается в массовые победы по одномандатным округам. Получилось довольно любопытно: у власти был один большой электоральный механизм, а у остальных — несколько разных кампаний, каждая из которых пыталась решить собственную задачу. Механизм оказался эффективнее.
Я бы не спешила после этих выборов объявлять Самарскую область территорией вечного политического покоя. Выборы вообще плохо подходят для слова «навсегда». Но несколько вещей теперь стоит внимательно наблюдать.
Потому что главный итог этой кампании для меня даже не 56,84% «Единой России». Главный итог в том, что российская политика за пять лет стала значительно более организованной со стороны власти и значительно более раздробленной со стороны её конкурентов. В 2021 году выборы в Самарской области ещё выглядели как соревнование нескольких крупных политических историй. В 2026-м одна сторона пришла на них системой, а остальные — каждая со своей отдельной историей. А система, как правило, считает голоса лучше, чем история. Даже очень красивая.
Почему 2026-й оказался для ЕР лучше 2021-го? На мой взгляд, здесь совпали сразу несколько процессов.Во-первых, изменилась федеральная рамка. Кампания проходила в значительно более консолидированной политической среде, чем пять лет назад. Один из экспертов РБК после выборов сформулировал это довольно точно:
«мощной антиединороссовской мобилизации, подобной тем, которые могли возникать раньше, в этой кампании не произошло».
Во-вторых, сама «Единая Россия» прошла кампанию не как партия, пытающаяся кого-то удивить, а как инфраструктура. Без особой политической экзотики: кандидаты, встречи, проекты, федеральная и региональная повестка, губернатор, местные руководители.
Иногда в политике оказывается полезно не пытаться каждую неделю изобретать новый TikTok)
В-третьих, конкуренты не создали единого сильного контрсюжета. КПРФ потеряла часть доли. «Справедливая Россия» вообще не преодолела региональный барьер. ЛДПР фактически сохранила свои позиции: 7,65% в 2021 году и 7,4% сейчас. «Новые люди» выросли, но пока этот рост не превращается в массовые победы по одномандатным округам. Получилось довольно любопытно: у власти был один большой электоральный механизм, а у остальных — несколько разных кампаний, каждая из которых пыталась решить собственную задачу. Механизм оказался эффективнее.
Я бы не спешила после этих выборов объявлять Самарскую область территорией вечного политического покоя. Выборы вообще плохо подходят для слова «навсегда». Но несколько вещей теперь стоит внимательно наблюдать.
- Первая — что сделает с полученным преимуществом сама «Единая Россия». Когда у тебя потенциально 42 депутата из 50, объяснять отсутствие возможности принимать решения становится довольно сложно.
- Вторая — сможет ли КПРФ сохранить Тольятти и одновременно остановить снижение своего результата в регионе.
- Третья — превратят ли «Новые люди» восемь процентов в устойчивую региональную инфраструктуру или останутся прежде всего партией списка.
- Четвёртая — появится ли вообще к следующему циклу политическая сила, способная разговаривать с теми самарцами и тольяттинцами, которые сейчас просто не приходят голосовать.
Потому что главный итог этой кампании для меня даже не 56,84% «Единой России». Главный итог в том, что российская политика за пять лет стала значительно более организованной со стороны власти и значительно более раздробленной со стороны её конкурентов. В 2021 году выборы в Самарской области ещё выглядели как соревнование нескольких крупных политических историй. В 2026-м одна сторона пришла на них системой, а остальные — каждая со своей отдельной историей. А система, как правило, считает голоса лучше, чем история. Даже очень красивая.
