Матвеев мне не свой. Поэтому эта история и важна

Есть довольно простой тест на политические принципы: готов ли ты защищать право участвовать в выборах человека, за которого сам голосовать не собираешься. Вот у меня сейчас именно такой случай. С Александром Живайкиным всё вообще просто. Он мне не нравится как человек. Когда мне предложили с ним работать, я отказалась. И, глядя сегодня на происходящее, думаю: «Слава богу!». А то, глядишь, пришлось бы теперь профессионально объяснять читателям, почему Михаил Матвеев внезапно ужасен.

С Матвеевым сложнее. Он не мой кандидат. Я далеко не со всем, что он говорит и делает, согласна. Не все его методы мне близки. Иногда он перегибает, иногда сознательно идёт на конфликт, иногда работает на той грани, где политика уже начинает превращаться в политический перформанс. Но Матвеева я уважаю хотя бы за то, что он политик в изначальном смысле этого слова: имеет собственную позицию, умеет её защищать, работает с людьми и совершенно точно не исчезает между выборами. И именно поэтому происходящее сейчас вокруг него мне категорически не нравится.

Матвеев был зарегистрирован кандидатом в Госдуму по 163-му Промышленному округу Самарской области. Это тот самый округ, от которого он уже избирался в федеральный парламент и который ещё до начала активной фазы кампании называли одним из самых конкурентных в регионе. Его соперником от «Единой России» стал Александр Живайкин.

Теперь суд первой инстанции принял решение об отмене регистрации Матвеева. И здесь принципиально важно поставить точку с запятой, а не точку.

Юридически отмена регистрации кандидата через суд предусмотрена законом. Никакой сенсации в существовании такого механизма нет. Однако политика немного больше, чем буква процессуального документа. Потому что отмена регистрации — это не штраф, не предупреждение и не спор о неудачной формулировке в листовке. Если решение устоит, избирателю фактически скажут: этого человека в бюллетене для вас не будет. И чем сильнее кандидат, чем больше у него собственная электоральная база и чем реальнее конкуренция в округе, тем выше должны быть требования к убедительности оснований для такого решения. И потому, что Матвееву положены какие-то особые привилегии. Ровно наоборот. Потому что правила должны быть одинаковыми для всех.

Кстати, история здесь делает довольно красивый круг. В 2021 году снять с выборов через суд пытались самого Александра Живайкина. Его соперник от КПРФ Дмитрий Асеев требовал отменить регистрацию из-за предполагаемого нарушения авторских прав в агитационных материалах. Тогда суд отказал. И я считаю такой подход здоровым, потому что если нарушение можно оценить иными правовыми средствами, выбор избирателя лучше оставлять избирателю. Исключение кандидата из гонки — крайняя мера. И основания для неё должны быть такими, чтобы после решения суда вопросов становилось меньше, а не больше. Пока вопросов меньше не стало. Тем более что судебная история развивается на фоне довольно любопытной информационной кампании.

Например, многие журналисты и блогеры Самарской области совершенно открыто сформулировали своё отношение к предстоящей борьбе по 163-му округу. Некоторые даже рассуждали о необходимости «системности», предсказуемости политика, его нахождении в общей вертикали и в итоге называли Александра Живайкина подходящей кандидатурой. Имеют право, конечно.

Сколько стоит любить Живайкина раскрывать, из этических соображений, не буду. Не дорого. Но если бы было даже дорого, полюбить его бы я не смогла. Увы и ах.

Журналист вообще не обязан быть стерильным лабораторным существом без взглядов, убеждений и симпатий. Я сама много лет стою на этой панели варюсь в этом котле и прекрасно понимаю разницу между профессиональной работой и изображением человека, который якобы никогда ни о чём не имеет собственного мнения. Но тогда позицию надо называть позицией. Потому что целая серия материалов против Матвеева: его встречи, пожертвования, заявления, работа в округе, голосования в Госдуме — буквально всё начинает рассматриваться через увеличительное стекло. Хотя в нашей работе, само по себе, это тоже нормально. Но для меня становится ненормальным, когда вокруг одного кандидата постепенно формируется такой информационный фон, при котором его политическое устранение начинает выглядеть для аудитории почти естественным продолжением заранее написанного сюжета.

Здесь, пожалуй, буду аккуратной. У меня нет доказательств, что кто-то кому-то заказывал Матвеева. Нет доказательств, что Живайкин давал «своим» людям указания. Нет доказательств, что правительство Самарской области организовало медийную кампанию против него. Поэтому я этого и не утверждаю, но…я вижу факты. Всё же Живайкин много лет является частью региональной политической системы «Единой России». В его биографии — работа в аппарате правительства Самарской области, руководство фракцией партии в губернской думе, партийная работа. Губернатор Вячеслав Федорищев одновременно возглавляет регион и является секретарём регионального отделения «Единой России». И это не компромат, а банальное устройство того, что ещё пока называют региональной политикой.

Вот теперь соберите картинку целиком. Есть действующий депутат Государственной думы, который уже побеждал в этом округе и собирается защищать мандат. Есть кандидат партии власти, которому этот округ необходимо выиграть. Есть заметная часть регионального информационного поля, где действующего депутата начинают методично разбирать по винтикам. И появляется решение суда первой инстанции об отмене его регистрации. Пока не окончательное, так как впереди апелляция. Именно поэтому сейчас я бы особенно не торопилась открывать шампанское ни одной из сторон. Потому что для политической системы это тоже экзамен.

Я не утверждаю, что перечисленные события кем-то координируются. Но утверждаю, что такая совокупность обстоятельств неизбежно вызывает общественные вопросы. И ответить на них можно не очередной порцией постов о том, какой Матвеев плохой. Ответить на них может прозрачная, убедительная и понятная юридическая процедура. Покажите основания, доказательства и мотивировку. Пусть апелляционная инстанция спокойно разберёт аргументы обеих сторон. И если решение первой инстанции действительно безупречно с точки зрения закона, то это должно быть понятно не только юристам, которые умеют читать судебные акты между строк. А если оно будет отменено, тогда тем более придётся задуматься, почему политическая кампания вообще дошла до точки, где судьба одного из наиболее заметных кандидатов округа решалась таким способом.

Выиграть у сильного соперника на избирательном участке и выиграть после того, как сильного соперника не оказалось в бюллетене, политически две совершенно разные победы. Если Александр Живайкин сильнее Матвеева — прекрасно. Пусть выходит против него и побеждает. Участки, наблюдатели, бюллетени, протоколы — это и называется политикой.

Нормальная конкурентная система существует не тогда, когда выигрывает кандидат, который нравится лично мне. И даже не тогда, когда побеждает «правильная» партия. Она существует тогда, когда у неприятного, громкого, неудобного, конфликтного оппонента сохраняется возможность выйти к людям и проиграть им, или победить их голосами. И именно поэтому история Михаила Матвеева уже не местечковая самарская разборка. Матвеев действующий депутат федерального парламента, и если решение об отмене его регистрации устоит в вышестоящей инстанции, изменится не просто состав фамилий в одном самарском бюллетене. Изменится реальная конфигурация борьбы за место в Государственной думе. А значит, появляется вполне федеральный вопрос:

Вот на него сейчас и должна ответить апелляция.

Я за Матвеева не агитирую. Я вообще не уверена, что проголосовала бы за него сама. Но уважение к человеку и политическое согласие с ним — разные вещи. Матвеева я уважаю, а происходящее вокруг него нормальным не считаю. И очень надеюсь, что дальнейшее разбирательство будет устроено так, чтобы после него спорили о политике Матвеева, а не о том, почему избирателю вообще пришлось доказывать право увидеть его фамилию в бюллетене. Потому что политическая система проверяется не тем, насколько комфортно в ней своим. Она проверяется тем, сколько пространства для борьбы остаётся у тех, кто ей неудобен.