История с капитальным ремонтом детского сада «Огонёк» в Красноармейском районе тот случай, когда формально всё сделано, а по факту остаётся слишком много вопросов, на которые никто не даёт внятных ответов. 36 миллионов рублей освоены, ремонт завершён, объект сдан. Но как только родители заходят в этот «обновлённый» детский сад, становится понятно, что за красивым отчётом скрывается реальность, в которой дети продолжают спать на мебели тридцатилетней давности, а обещанное благоустройство территории так и осталось на уровне слов.
Родители пишут обращения, пытаются добиться замены мебели, но по итогу сталкиваются с классической системой отписок. Министерство образования отправляет их в муниципалитет, муниципалитет отвечает, что «не занимается мебелью», хотя именно на нём лежит обязанность обеспечивать условия для обучения. При этом никто из чиновников не берёт на себя смелость прямо заявить, что мебель в хорошем состоянии и соответствует нормам. Нет, формулировки аккуратные: «Нет предписаний, нет программы, вопрос рассмотрим позже».
То есть проблема не отрицается, её просто откладывают, переводя в бесконечный режим «подумаем».
С благоустройством ситуация ещё показательнее. На приёме у губернатора звучали обещания: фасад, дорожки, территория. Через некоторое время, вместо обещанного, лишь: «Денег нет, ничего не будет». В итоге есть отремонтированное здание, окружённое грязью и лужами, и очередное обещание, которое никто не собирается выполнять.
То есть проблема не отрицается, её просто откладывают, переводя в бесконечный режим «подумаем».
С благоустройством ситуация ещё показательнее. На приёме у губернатора звучали обещания: фасад, дорожки, территория. Через некоторое время, вместо обещанного, лишь: «Денег нет, ничего не будет». В итоге есть отремонтированное здание, окружённое грязью и лужами, и очередное обещание, которое никто не собирается выполнять.
Особенно контрастно на этом фоне звучат публичные поручения главы региона Вячеслава Федорищева. На встрече с жителями он прямо заявил, что подрядчику доверили, а значит, права на ошибку нет. Главе муниципалитета Сергею Источникову было поручено лично контролировать ситуацию и без предупреждения выезжать на объект. Более того, отдельно было дано поручение провести благоустройство прилегающей к детскому саду территории. То есть на уровне области проблема не только признана, но и обозначена как требующая конкретных действий. Но реальность на месте выглядит иначе, так как благоустройство не выполнено, обещания не реализованы, а вместо персонального контроля всё те же отписки про отсутствие денег. И в этом разрыве между публичными поручениями и фактическим бездействием возникает уже не просто вопрос эффективности, а вопрос исполнения прямых указаний региональной власти.
Но главный вопрос — металл, оставшийся после ремонта. Чугунные батареи, трубы, конструкции. Всё это не мусор в бытовом смысле, а материальные ценности. По словам родителей, речь идёт о десятках тонн: только батарей порядка 190 штук, не считая труб, сушилок и металлических конструкций. Всё это демонтировали, складировали на территории детского сада, а затем оно просто исчезло.
Дальше начинается самое интересное, проверка полиции Красноармейского района. Формально она проведена, опрошены все ключевые лица, но вместо чёткой картины лишь набор взаимоисключающих версий. Одна сторона говорит, что пригодные радиаторы передали в МАУ «Новатор», а остальное вывезли как мусор, потому что «реализация нецелесообразна». Другая, что по устному указанию главы района часть металла была отобрана и сейчас хранится в гараже. Директор детского сада не может пояснить, где находятся батареи. Бывший сотрудник пункта приёма металлолома вспоминает, что в 2024 году неизвестные вывозили лом с территории сада. И всё это в рамках одного материала проверки.
Но главный вопрос — металл, оставшийся после ремонта. Чугунные батареи, трубы, конструкции. Всё это не мусор в бытовом смысле, а материальные ценности. По словам родителей, речь идёт о десятках тонн: только батарей порядка 190 штук, не считая труб, сушилок и металлических конструкций. Всё это демонтировали, складировали на территории детского сада, а затем оно просто исчезло.
Дальше начинается самое интересное, проверка полиции Красноармейского района. Формально она проведена, опрошены все ключевые лица, но вместо чёткой картины лишь набор взаимоисключающих версий. Одна сторона говорит, что пригодные радиаторы передали в МАУ «Новатор», а остальное вывезли как мусор, потому что «реализация нецелесообразна». Другая, что по устному указанию главы района часть металла была отобрана и сейчас хранится в гараже. Директор детского сада не может пояснить, где находятся батареи. Бывший сотрудник пункта приёма металлолома вспоминает, что в 2024 году неизвестные вывозили лом с территории сада. И всё это в рамках одного материала проверки.
Здесь история начинает разваливаться окончательно. Потому что даже на бытовом уровне эти версии не сходятся.
Как они все заврались. Сначала говорят — вывезли с мусором, потом, после аудиозаписи, уже “сдали”. При этом ответ от ООО “Акрон-Скрап”, который должен был быть готов до 30 января 2026 года, в материалах так и не появился. Тогда простой вопрос: кто нанимал КАМАЗ из Самары? Кто оплачивал его работу? Выезд техники у нас теперь бесплатный? Погрузка десятков тонн металла — тоже бесплатно? Как вообще можно вручную загрузить такой объём?,
— задаётся вопросами заявительница.
Согласитесь, десятки тонн металла невозможно вывезти «незаметно» и «бесплатно». Это техника, это люди, это расходы, это следы. Но в материалах проверки этих следов нет.
На этом фоне в деле появляется ещё одна фигура — руководитель КУМИ Сергей Тушин. И его роль здесь ключевая. Потому что именно через КУМИ проходит управление муниципальным имуществом: списание, передача, учёт. Именно здесь должна появляться документальная ясность. Но вместо неё мы получаем объяснение, которое скорее выглядит как попытка закрыть вопрос. Тушин заявляет, что имущество малоценное, реализация нецелесообразна, ущерба нет. Удобная формула, которая позволяет обнулить сам предмет спора.
Проблема только том, что эта версия не подтверждается ничем, кроме слов. В материалах проверки нет актов списания, нет документов о передаче имущества в МАУ «Новатор», нет подтверждений утилизации, нет данных о вывозе и его объёмах. Более того, сама эта версия прямо противоречит другим объяснениям. Если часть металла действительно хранится в гараже — он не утилизирован. Если его вывозили на пункт приёма — это уже реализация. Если он передан в МАУ — должны быть документы. Но документов нет. Есть только слова, причём разные, и каждое новое объяснение не проясняет ситуацию, а запутывает её ещё сильнее.
На этом фоне в деле появляется ещё одна фигура — руководитель КУМИ Сергей Тушин. И его роль здесь ключевая. Потому что именно через КУМИ проходит управление муниципальным имуществом: списание, передача, учёт. Именно здесь должна появляться документальная ясность. Но вместо неё мы получаем объяснение, которое скорее выглядит как попытка закрыть вопрос. Тушин заявляет, что имущество малоценное, реализация нецелесообразна, ущерба нет. Удобная формула, которая позволяет обнулить сам предмет спора.
Проблема только том, что эта версия не подтверждается ничем, кроме слов. В материалах проверки нет актов списания, нет документов о передаче имущества в МАУ «Новатор», нет подтверждений утилизации, нет данных о вывозе и его объёмах. Более того, сама эта версия прямо противоречит другим объяснениям. Если часть металла действительно хранится в гараже — он не утилизирован. Если его вывозили на пункт приёма — это уже реализация. Если он передан в МАУ — должны быть документы. Но документов нет. Есть только слова, причём разные, и каждое новое объяснение не проясняет ситуацию, а запутывает её ещё сильнее.
Несмотря на очевидные противоречия и отсутствие ключевых доказательств, полиция выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела с формулировкой «отсутствие события преступления». Хотя само событие никто не отрицает: демонтаж был, металл был, вывоз был.
Вопрос в другом: «Куда он делся и на каком основании?». То есть речь идёт не об отсутствии события, а о неустановленных обстоятельствах. Но вместо того чтобы разбираться, проверка фактически закрывается.
Более того, в самом постановлении зафиксировано, что не получен ответ от организации, связанной с приёмом металлолома. То есть один из ключевых источников информации на момент принятия решения отсутствует. И это не мешает вынести отказ. Фактически полиция сама признаёт, что проверка не завершена, но вывод уже сделан. Такой вот аккуратный способ не доводить проверку до результатов, которые могут оказаться неудобными.
И здесь возникает следующий вопрос, о персональной ответственности. Потому что в этой истории она не абстрактная, а вполне конкретная. Глава района, по показаниям, даёт устные указания по распоряжению имуществом — это уже выход за рамки нормальной процедуры. Руководитель МАУ «Новатор» фактически признаёт, что отбирал металл и хранит его — без понятных оснований и документов. Руководитель КУМИ даёт оценку «ущерба нет», не подтверждая её ни одним бухгалтерским или правовым документом. Подрядчик, который проводил демонтаж, остаётся в тени, хотя именно через него должен проходить учёт демонтированного имущества. Директор учреждения не может пояснить, где находится имущество, которое находилось на территории её детского сада.
Каждый из этих эпизодов по отдельности можно объяснить неразберихой. Но вместе они складываются в систему, где муниципальное имущество выходит из оборота без следа, а ответственность растворяется между участниками. И в такой системе уже возникают признаки не только халатности, но и возможных злоупотреблений. Потому что отсутствие документов это уже не просто бардак, а вопрос: «А кому это было выгодно?».
На этом фоне роль полиции выглядит особенно показательно. Под руководством начальника ОМВД Сорокина мы видим уже не первую ситуацию, когда вместо полноценной проверки выносится аккуратный отказ, в котором противоречия зафиксированы, но не устранены. Фактически берётся самая удобная версия и объявляется итоговой, несмотря на то, что она не выдерживает проверки даже внутри самого материала. И это уже не ошибка — это системный подход, при котором проверка проводится ровно настолько, чтобы можно было закрыть вопрос, а не ответить на него.
В сухом остатке мы имеем ситуацию, в которой слишком много версий и ни одной подтверждённой документально.
Вопрос в другом: «Куда он делся и на каком основании?». То есть речь идёт не об отсутствии события, а о неустановленных обстоятельствах. Но вместо того чтобы разбираться, проверка фактически закрывается.
Более того, в самом постановлении зафиксировано, что не получен ответ от организации, связанной с приёмом металлолома. То есть один из ключевых источников информации на момент принятия решения отсутствует. И это не мешает вынести отказ. Фактически полиция сама признаёт, что проверка не завершена, но вывод уже сделан. Такой вот аккуратный способ не доводить проверку до результатов, которые могут оказаться неудобными.
И здесь возникает следующий вопрос, о персональной ответственности. Потому что в этой истории она не абстрактная, а вполне конкретная. Глава района, по показаниям, даёт устные указания по распоряжению имуществом — это уже выход за рамки нормальной процедуры. Руководитель МАУ «Новатор» фактически признаёт, что отбирал металл и хранит его — без понятных оснований и документов. Руководитель КУМИ даёт оценку «ущерба нет», не подтверждая её ни одним бухгалтерским или правовым документом. Подрядчик, который проводил демонтаж, остаётся в тени, хотя именно через него должен проходить учёт демонтированного имущества. Директор учреждения не может пояснить, где находится имущество, которое находилось на территории её детского сада.
Каждый из этих эпизодов по отдельности можно объяснить неразберихой. Но вместе они складываются в систему, где муниципальное имущество выходит из оборота без следа, а ответственность растворяется между участниками. И в такой системе уже возникают признаки не только халатности, но и возможных злоупотреблений. Потому что отсутствие документов это уже не просто бардак, а вопрос: «А кому это было выгодно?».
На этом фоне роль полиции выглядит особенно показательно. Под руководством начальника ОМВД Сорокина мы видим уже не первую ситуацию, когда вместо полноценной проверки выносится аккуратный отказ, в котором противоречия зафиксированы, но не устранены. Фактически берётся самая удобная версия и объявляется итоговой, несмотря на то, что она не выдерживает проверки даже внутри самого материала. И это уже не ошибка — это системный подход, при котором проверка проводится ровно настолько, чтобы можно было закрыть вопрос, а не ответить на него.
В сухом остатке мы имеем ситуацию, в которой слишком много версий и ни одной подтверждённой документально.
Муниципальное имущество демонтировано, его судьба не прослежена, ответственность размазана между несколькими структурами, а проверка завершена выводом, который не выдерживает даже внутренней логики самого материала. И в этой истории КУМИ и Тушин — это не ответ на вопрос, а точка, где этот ответ должен был появиться. Но вместо документов там оказались только слова.
Когда в истории про муниципальное имущество остаются только слова, это уже повод для новой, полноценной проверки. И, желательно, уже не той, где сначала пишут отказ, а потом ищут, чем его обосновать. Надеюсь прокуратура обратит внимание на данную ситуацию.
Когда в истории про муниципальное имущество остаются только слова, это уже повод для новой, полноценной проверки. И, желательно, уже не той, где сначала пишут отказ, а потом ищут, чем его обосновать. Надеюсь прокуратура обратит внимание на данную ситуацию.
