Память на продажу: что происходит с Аллеей погибших сотрудников МВД на «Рубежке»

На кладбище «Рубежное» в Самаре есть место, о котором в городе знают многие силовики, ветераны МВД и семьи погибших сотрудников, но при этом официально его будто бы не существует. Речь идёт об аллее памяти сотрудников ГУВД Самарской области, где похоронены погибшие в пожаре на Куйбышева, 42, бойцы ОМОНа и СОБРа, погибшие в Чечне и при выполнении служебных задач. И эта аллея вот уже много лет живёт в странном юридическом состоянии, когда память, могилы и мемориал есть, а статуса нет.

Именно об этом в конце апреля публично заговорили ветераны спецподразделений. Депутат Думы Самары Андрей Шихторин после встречи с ветеранами ОМОНа написал у себя в ВК о проблеме неопределённого правового статуса территории и отсутствия установленных границ участка. Ведь речь идёт не о формальности ради формальности, так как пока территория юридически «размыта», вокруг мемориальной аллеи постепенно появляются новые семейные захоронения, часть земли фактически уходит под коммерческое распределение мест, а сама зона памяти начинает растворяться среди частных могил.

Особый символ этой истории — появление рядом с могилами погибших сотрудников МВД роскошного захоронения цыганского барона с огромным памятником, фигурой в полный рост, позолотой и символикой богатства. Эта история в Самаре давно стала почти городской легендой. Ветераны пытались оспаривать ситуацию, были обращения, суды, претензии к размерам мемориального сооружения. Но по итогу конфликт аккуратно замяли. Никто уже не требует что-то сносить или устраивать публичную войну на кладбище. И это, кстати, важно понимать. Сегодня ветераны говорят не про демонтаж, а про то, что пора прекратить делать вид, что Аллея памяти ничья территория.

Проблема сегодня заключается в том, что, если сейчас не определить официальный статус участка, через несколько лет сама идея мемориальной аллеи просто исчезнет под новыми коммерческими захоронениями. О чём и говорится в обращении к губернатору Самарской области Вячеславу Федорищеву. Ветераны напоминают, что в соответствии с федеральным законом «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества» такие захоронения относятся к воинским и подлежат особой защите. В обращении также подчёркивается, что официальных границ у Аллеи памяти нет, паспорта объекта нет, кадастрово оформленного участка нет. Именно поэтому рядом с погибшими сотрудниками ГУВД, ОМОНа и СОБРа начали появляться посторонние захоронения.

Сами ветераны рассказывают, что территория фактически долгие годы держалась исключительно на негласном уважении.

Однако негласные договорённости закончились ровно в тот момент, когда земля вокруг кладбищ стала восприниматься как актив. По словам собеседников, рядом начали оформляться семейные захоронения, территория стала постепенно распродаваться, а возле мемориала появились новые участки с пластиковыми колышками под будущие могилы.

Как получилось, что в Самаре мемориальная зона памяти сотрудников МВД, погибших при исполнении, годами существует без чётких границ и охранного статуса? Особенно после всех официальных речей о патриотизме, памяти, героях и поддержке ветеранов. Тем более что речь идёт не о забытом уголке кладбища. Это территория возле центрального входа на «Рубежке», место, где ежегодно проходят памятные мероприятия, куда приезжают родственники погибших, действующие сотрудники, ветераны, представители власти.

Автор блога «Бандитская Самара» Олег Иванец в одной из своих публикаций пишет, что люди приезжают туда регулярно, убирают территорию, приводят в порядок памятники, возлагают цветы к стеле погибшим сотрудникам ГУВД. И параллельно обсуждают проблему, которую чиновники не могут решить уже много лет.

И, на самом деле, ветераны не требуют невозможного. Они не говорят о масштабной реконструкции за миллионы, не требуют зачисток или конфликтов. Ветераны лишь просят закрепить за территорией официальный статус места захоронения сотрудников МВД и ветеранов системы, определить границы участка, поставить его на кадастровый учёт, ограничить хаотичное распределение земли и нормально благоустроить мемориальную часть. Фактически люди просят государство признать существование собственной памяти.

Сейчас же ситуация выглядит максимально по-самарски: мемориал сотрудникам, погибшим при исполнении служебных обязанностей, существует как бы официально, но юридически будто висит в воздухе. А вокруг него медленно, спокойно и абсолютно буднично продолжается кладбищенская коммерция.